Пандемониум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Пандемониум » Улицы Лондона » Хрустальный дворец в Гайд-Парке


Хрустальный дворец в Гайд-Парке

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/f0/Crystal_Palace.PNG

Crystal Palace в лондонском Гайд-парке был построен в 50-е годы из железа и стекла, включал в себя Выставочный зал площадью свыше 90 000 кв.м., и был выстроен под руководством Джозефа Пакстона. Среди инноваций здания были и первые платные туалеты для публики, ценой в один пенни. Открытие было задержано на месяц требованиями консерваторов «устранить» половые органы с копий античных статуй; фиговые листья не устроили критиков, и статуи пришлось задрапировать. В первые 30 лет первый в Лондоне тематический парк привлекал до 2 миллионов зрителей в год, здесь устраивались регулярные спортивные состязания, любительские и коммерческие выставки.

0

2

- Мадемуазель желает что-либо приобрести? – сладко прокартавил на французский манер зализанный слуга, упорно смотря не на мадемуазель, а на сопровождавшего её господина. Слуге явно было жарко – из-под напудренного парика, которому еще два года назад заявили неодобрительное «фи» в светском обществе, пробивалась испарина, оставлявшая подтеки на висках. Слуга изящно смахивал их платочком и продолжал сахарно улыбаться. Господин Юрген, между тем, даже не услышал вопроса, заворожено рассматривая обстановку – здание, надо признаться, действительно впечатляло, кто-то из газетных писак даже заявил в своей статье, что строителям удалось «заглянуть в будущее». Я вздохнула. Что ж, хоть чем-то удалось его заинтересовать, в конце концов, сама виновата – столь откровенно напрашиваться и напоминать на совместный выход в высший свет. С другой стороны, я делала это из лучших побуждений, пытаясь вернуть своего друга к жизни.
Несколько дней назад, недовольно ворочаясь в кровати, я внезапно осознала истинную природу своей бессонницы. Мне тревожило отнюдь не прошедшее недавно ночное превращение, в ходе которого едва не напала на крестьянина, да и необходимость в скорости вернуться домой меня мало заботила. Тревогу мою вызывало душевное состояние Юргена, вот что я вдруг поняла! Этот человек, столь внезапно и так удачно, между тем, ворвавшийся в мою жизнь, мог в скором времени меня покинуть – причем постепенно и скорее морально, чем физически. Пускай маг Юрген бессмертен, но ничто не мешает ему медленно превращаться в кучу merde в последнее время. Искренне боюсь, что подчинившая его апатия в итоге и погубит – однажды он перестанет дышать и даже не заметит этого.
Не могу припомнить, когда именно это началось, ибо осознала проблему лишь недавно, в очередной раз растрачивая деньги Юргена, кои он щедро давал без малейшего сопротивления. Окруженная стайкой подпевал-торговок в магазине готового платья, я внезапно поняла, что он не покидает пределы дома вот уже которую неделю. Большую часть времени проводит в гостиной, еще недавно раздражавшей его своей насыщенной фиолетовой гаммой, задумчиво уставившись вперед, изредка переводя взор чуть левее или правее. На столике перед ним лежит куча барахла, среди которой просматриваются курительные принадлежности и бутылка, но даже пьет он совсем не так, как прежде – такое чувство, что делает он это с целью скорее хоть как-то подкрепить свое иссыхающее тело, чем просто надраться до отключки. Да-да, бессмертный Юрген, и так не славившийся плотным телосложением и хоть каким-то намеком на излишки массы, в последнее время вовсе сдал. Боюсь, как бы такими темпами от него в итоге не осталась только кожа да костюм (не самый свежий уже, надо отметить).
Не спешите осуждать меня за то, что оставляла его одного в таком состоянии – начнем с того, что я моложе его на добрые полтора века, отчего мне просто не пристало восседать рядом целыми днями, постепенно превращаясь в труху. Да и как я могу что-либо сделать, если он никогда не славился открытостью – все новости до меня доходили в последнюю очередь, притом только после того, как я сама их вытягивала раскаленными клещами. Теперь же он вовсе закрылся от всех, на большую часть моих слов равнодушно пожимая плечам, отчего мне оставалось так же пожимать плечами, отдавать распоряжение прислуге не тревожить господина Хаабермастера и сметать с него пыль, после чего отправляться в город.
Что-то явно произошло, но я не могу понять, что именно. Он успел порадоваться вещице, которую мы вместе с Талицией наглейшим образом похитили из монастыря (я даже совестливо вынудила papa сделать анонимное пожертвование этому монастырю, дабы хоть как-то компенсировать причиненные неудобства), однако она до сих пор пылится на столике, словно он внезапно потерял к ней интерес. Поначалу связывала это с происходящим в Лондоне – в последнее время обстановка внезапно переменилась, и можно понять Юргена: он оказался не у дел, хотя так мечтал сыграть особенную роль в событиях. Однако дело не только в этом – среди барахла на столике лежит много писем, записок и подпорченных пылью безделушек, отчего я пришла к грустному выводу, что мой дорогой друг Юрген по уши погрузился в воспоминания, коих у него накопилось немало. Лучше бы он утонул в сточной канаве – это куда менее мучительно и долго.
Однако пора бы снова вернуть его к жизни, отчего, изящно освободив затянутую в перчатку руку из-под мехов, я нежно ткнула его кулаком в бок.

0

3

Удар по ребрам, адресованный мне Элизой, прервал мои размышления о строительстве этого здания.
- Так мадемуазель чего-нибудь желает? – протяжно, как для отсталых, повторил напомаженный слуга.
- О да, разумеется, мы возьмем все, что вы предложите, - наконец-то понял я, чего от меня добиваются. Слуга, довольно улыбнувшись, начал вручать мне бесполезные предметы с таким видом, будто мы обязаны их хранить и передавать из поколения в поколение. Перламутровый бинокль, врученный с заискивающим взглядом в глаза, свидетельствовал о том, что хранить его предстоит исключительно рядом с фамильными ценностями. Программа вечера, выписанная на белоснежной лощеной бумаге, предполагавшая только два способа использования: либо быть вставленной в позолоченную раму и повешенной на стену, либо быть использованной не по прямому назначению в ватер-клозете, но при условии, что наши пятые точки исключительно августейшего происхождения. Лотерейный билетик, суливший какой-нибудь вшивший кулон или часы, перекочевал в мою ладонь из дрожавшей от волнения руки слуги, словно победа в лотерее обещала мне дружные поклоны в ноги от всех посетителей Хрустального Дворца.
- Юрген, дражайший мой Юрген, коли уж вызвались сопровождать даму в приличное место, будьте добры поддерживать светлый и непорочный образ воспитанного кавалера, - сияя белоснежной улыбкой, прошипела со свойственной ей тактичностью Элиза. Вызывался? Хм, тогда и рабы добровольно и безвозмездно вызвались работать на захватившие их английские колонии. В моем случае меня всего лишь поставили перед фактом. Разумеется, ей я об этом сообщать не стану: во-первых, мы в приличном обществе, где принято давать пощечины, а рука у неё тяжелая, во-вторых, поздно уже что-то возражать.
Нет, я искренне благодарен Элизе, без её вмешательства я мог уже начать рассыпаться на части. Что несколько дней ворвавшись в гостиную и растормошив меня, что сейчас демонстративно дергая плечом, давая понять, что нужно помочь снять меховой палантин – эта малость взбалмошная девица удивительным образом заставляла проявлять хоть малейшую активность.
- Позвольте ваши вещи, - подплыл к нам еще один слуга, распахнув руки для нашей верхней одежды. Элиза, сверкая и переливаясь, освободилась от мехов и важно поплыла к зеркалам. Опять же отдам ей должное – выглядела она роскошно, вызывая недовольные и завистливые взгляды дам вокруг. Хотя стоило Элизе повернуть голову в сторону недовольных, как те моментально натянуто, но вполне мило улыбались. Вручив свое пальто, я подошел к оборотню, незатейливо крутившемуся у огромного зеркала, придирчиво оглядывая себя.
- Юхген, - наигранно прокартавила мое имя девушка, - этот алый шлейф не только мне мешается, но еще и вызывает массу пересудов – у меня отличный слух, я все слышу. За каким чертом я его нацепила? Выгляжу с ним ужасно. – Я собрался было пожать плечами, однако вовремя раскусил замысел своей помощницы.
- Vous êtes une femme d' une grande beauté! – придав голосу фанатичности, воскликнул так громко, что стоявшая неподалеку дама вздрогнула, поспешив бросить злобный взгляд на своего спутника. Тот залился краской, но комплимента из себя так и не выдавил.
- А я уже думала, что не дождусь демонстративного проявления обожания, - хмыкнула Элиза, краем глаза заметив реакцию других посетителей. – Ну что же, у нас еще есть время до начала представления, покажу вам лучших снобов и душегубов города, а так же сопровождающих их проституток высшего класса – многие, кстати, в статусе жен.
Улыбнувшись, я согнул руку в локте, девушка ухватилась за неё, и мы неспешно направились по залу, постепенно заполняемому богато одетыми господами и дамами, между которыми услужливо лавировали официанты. В глазах рябило от изобилия света, драгоценных камней и переливающихся тканей. Слух и обоняние страдали сильнее: несмотря на общепринятый этикет, гости вечера голосили так сильно, что сидевшие в углу музыканты могли даже не стараться переиграть этот гам; нос же, после холодного воздуха на улице, отчаянно реагировал на изобилие духов, безуспешно пытавшееся перебить запах кислятины.
Элизу Соннерс в силу её происхождения в этом обществе знали отлично, отчего, оценив её внешний вид, переключались на меня.
- Вот, например, чета Парсонс, - кивок в сторону дородной пары. – Все внимание на супруга – во время службы понавез из-за границы всякого добра: картины, вазы и прочее, говоря проще – все, что удалось прихватить липкими ручонками. Продав все по вполне удобоваримым ценам, завел дружбу с галерейщиками, теперь числится как представитель богемы. И это притом, что я в 10 лет знала про искусство куда больше, чем он сейчас…
- Леди Саймонс, какая неожиданная встреча! Интересно, она помнит еще, как из поварихи стала «леди»? Вполне мила, жаль только мила в силу плохой памяти – раз пять за вечер отвесит вам один и тот же комплимент, и каждому гостю скажет, что без него вечер бы не состоялся…

0

4

- …А вот еще один «храбрый вояка». Расскажет вам немыслимое количество скучных баек, да и сам выглядит как типичная иллюстрация военного из книги: седые бакенбарды, роскошные усы, молодецкая стать и такое изобилие наград, что порой он теряет из-за них равновесие. Так вот, не купитесь на это: на голове парик, байки чужие, настоящего в нем только усы. Хотя я бы такие сбрила в первую очередь…
- …Потомственная графиня, утонченная и воспитанная настолько, что в её присутствии недопустимо не только неподобающе выражаться, но даже допускать мысль об этом. К слову об утонченности – поговаривают, что у неё есть тайное увлечение, которое вы оцените. Я про опий, конечно,
- подмигнула я спутнику.
- …Напрасно вы улыбнулись этому «божьему одуванчику». Несмотря на свою внешнюю безобидность, она переплюнет любого промышленника или крупного торговца в расчетливости и безжалостности. Шутка ли – изжить троих потенциальных наследников, а после мужа и вовсе вскоре продать его имущество и вложить в новое дело…
- …Этого милого молодого человека мне навязывали в мужья долгое время. Естественно отказала, предпочту, чтобы меня в жены взял тот, кого я хотя бы буду интересовать как женщина. А этот вариант
, - сверкнула я улыбкой в сторону бывшего «кандидата», - предпочитает наведываться в особые заведения района Сохо. Увы, лучше бы в бордели, чем в общество содомитов…
- …О, это мои любимцы. Сначала обратите внимание на шатающийся парик дамы, затем на речь её спутника: потом скажете, сколько слов вам удалось насчитать между его постоянным «божественно», «неповторимо» и «изумительно»…
- Удивляюсь, откуда столько сведений об окружающих,
- не выдержал Юрген.
- Ну, во-первых, открою вам секрет – это высший свет, здесь все друг про друга сплетничают, но улыбаются в глаза. Во-вторых, напомню вам, что в силу своих способностей я наделена таким слухом, что волей-неволей до меня доходит вся информация в округе. Например, за последние минут десять нашего гуляния нас успели обсудить добрый десяток раз.
- Вас это не смущает?
– слегка улыбнулся мой «кавалер».
- Меня смущает только то, что я на прошлой неделе атаковала ночью человека, будучи с голым и покрытым шерстью задом, а еще смущает, даже скорее задевает то, что все обсуждают нас, но никто не высказался про мое платье. А ведь я шила его на заказ, такой прогрессивный стиль еще никто не носил.
- Мне от вас отойти?
– снова улыбнулся Юрген.
- Вы хотите, чтобы весь зал обсуждал, как меня бросили прямо во время светского моциона? Нет уж, стойте рядом, - крепче вцепилась я в руку спутника. – Только будьте готовы в скором времени знакомиться с моими родителями, иначе они от меня не отстанут.
Mon dieu, как приятно иногда почувствовать себя обычным человеком, покрутиться в обществе других обычных людей и заниматься вполне заурядными вещами. Не превращаться по ночам в животное, не искать приключений среди Нелюдей-революционеров, не вламываться в монастыри, не палить из пистолета – могу продолжать этот список бесконечно, упомянула лишь последние события. Просто хотя бы один вечер побыть тем, кем я, собственно, и являюсь в обществе: гордость и надежда клана Соннерс, по сути последний цветущий бутон на фоне изрядно повядшей клумбы прочей родни. Красивая и холеная Элизабет, наконец-то появившаяся в обществе, да еще и в обществе импозантного спутника. Ох, как бы его представлять окружающим? На дельца от торговли или производства он не тянет, для богемного голодранца выглядит слишком прилично, военный из него, как и из меня. Ладно, потом решим.
Я гордо окинула взглядом зал. Глупые и нелепые, вы явно уверены в том, что мир принадлежит вам. Разочарую вас – материальные ценности отнюдь не весь мир. Даже собрав в кучу все свое золото и бумаги, вы не продержитесь и пяти минут против любого мало-мальски сильного Нелюдя. И уж тем более все ваше попрятанное по сундукам и чулкам имущество не поможет вам, если Нелюди вырвутся из своих гетто…
- Кажется, можно перейти в зрительный зал, - задумчиво произнес Юрген, поглядев на возвышавшиеся у стены часы. Многие перетекли туда еще задолго до этого, поспешив занять места.
- Стоит ли спешить, у нас все равно ложа…
- Я уже думала, что не встречу вас здесь, моя прелесть!
– донесся до моих ушей до дрожи неприятный голос. Можно не сомневаться, это обращаются ко мне: во-первых, лично знакома с источником этого раздражающего звука, во-вторых, я одна из немногих, кто удостаивается этого беспардонного «моя прелесть», в-третьих, я чувствовала, что обязательно встречу подобного персонажа.
- Леди Крэйвен, вот так сюрприз, - надев самое приветливое лицо, повернулась к гостье вечера.

0

5

Уж не знаю, почувствовала ли фальшь леди Крэйвен, зато я ощутил её сполна – срикошетило, надо полагать. Рука девушки, до этого спокойно покоившаяся на моей, непроизвольно дернулась. Моя помощница блистательно рассыпалась в любезностях к подошедшей гостье, однако по всему было видно – радости от общения не испытывала. Гостья же, судя по беззаботному щебету, совершенно не озаботилась тем, что ей не рады.
Не знаю, что так напрягло Элизу, рискну только предположить – малоуважаемая леди Крэйвен особой любовью у людей не пользовалась, и только какая-то неведомая сила заставляла их пытаться скрывать это вместо того, любезно поддерживая беседу.
- А ведь всего буквально на той неделе общалась с вашей матушкой, спрашивала про вас, мое сокровище. Она несколько сдала, но время никого из нас не жалеет, правда ведь? И у вас однажды будет милая сеточка морщин, - залилась хохотом женщина, протянув руку к идеально гладкому лицу Элизы. Та отпрянула, выпучив глаза.
- Ох, а что же я болтаю, а ваш кавалер стоит и скучает! Бетси, почему вы не представите меня вашему интересному гостю? До меня уже дошли слухи, что вы появились в обществе образцового денди, но я должна была убедиться в этом лично, - повернулась дама ко мне.
- Простите мою оплошность, - сдавленно произнесла девушка. Откашлявшись, она снова как ни в чем не бывало улыбнулась и приторно изрекла, - Леди Крэйвен, позвольте представить вам моего дорогого друга Юргена Хаабермастера. Юрген, познакомьтесь с Глорией Крэйвен, эмм, старой знакомой моих родителей, - комично расшаркавшись ножкой, она с примерным видом застыла, дав мне возможность насладиться знакомством.
Выглядела женщина малоприятно. Даже отбросив в сторону гнусавый голос, в ней все равно можно было найти горсть подгнивших «изюминок», внушавших антипатию к их обладательнице. Выглядела Леди несколько помято и несвеже, притом чувствовалось, что это её привычное состояние, предполагавшее, что неопрятно она будет выглядеть всегда. Даже дорогое и явно пошитое за границей платье сидело на ней так, словно до неё его успели поносить неоднократно. Тонкие бледные руки переходили в на редкость крупные грубые кисти, увенчанные толстыми пальцами – на каждый было унизано по нескольку колец, придававших лишний объем и без того не самым изящным ручкам женщины. К слову – этой мясистой граблей она без конца теребила собеседника, то поправляя на что-нибудь, то просто хватая за руки. Предположу, что ей было немного за тридцать, однако «время её не пожалело». Говоря начистоту, погубило еёне столько время, сколько тяга к алкоголю – уж я-то это в людях замечаю как никто другой.
- Слухи не врали – вы и вправду недурны, - закокетничала Глория и повернулась к Элизе, - уверена, ваши родители будут счастливы узнать, что вы наконец-то сможете осчастливить их своим браком. У бедняжки Бетси не ладится с женихами, уверена, вы исправите эту оплошность, - доверительным шепотом поведала мне неуемная дама, притом настолько громко, что стоявшие неподалеку люди с любопытством обернулись, а «Бетси» залилась краской. – Ну что вы, не смущайтесь, моя прелесть, все же желают вам добра и все знают, что однажды вы сочетаетесь с достойным человеком! Простите, я оставлю вас на пару мгновений, я просто обязана перекинуться парой слов с лордом Эмбоутом, - воскликнула внезапно она и, к нашему облегчению, понеслась вглубь зала, где её уже заметил и съежился бледный мужчина с рыжеватой бородой.
- Надеюсь, не надо объяснять, почему я не выражала искренней радости по поводу встречи, - пробурчала Элиза, потащив меня к дверям. – Чем дальше мы успеем от неё отойти, тем лучше для нас.
- Кто эта несравненная нимфа?
– изображая гнусавый голос недавней знакомой, спросил я.
- Та же, кем я её и представила – старая знакомая родителей. Вообще сомневаюсь, что хоть кто-то представляет её иначе, уверена, для всех она не больше чем «знакомая знакомых». Как вы успели догадаться, её не любит никто, но все скромно об этом умалчивают.
- Почему?
- Влияние. У этой недалекой женщины связей столько, сколько есть далеко не у каждого в королевской семье. Вторая причина – это её длинный язык: Глория Крэйвен знает все обо всех, и только изобразив радость от встречи, можно избежать того, чтобы она не вылила все, что ей известно. Впрочем, иногда этот ушат с дерьмом все равно прорывает,
- добавила она, очевидно вспомнив недавнее упоминание про неудачи с женихами.
- Любопытная особа, а чем она занимается?
- Никто не знает. Успела побывать замужем дважды, оба раза с летальным исходом супругов – получив от последнего титул, она успокоилась. Средств к существованию более чем достаточно, но, как уже говорила, есть вещи и ценнее, в данном случае это её связи. Поговаривали о её принадлежности к какому-то тайному обществу, но подтверждения не было. К слову, негативно высказывается о Нелюдях.
- Ясно, возьму на заметку. Элиза, не неситесь вы так, мы еще успеваем до начала представления!
- Бог с ним, с представлением, я не хочу, чтобы нас настигл…
- Ох, насилу вас догнала!
– раздался преисполненный радости вопль под ухом. Чья-то рука обвила мою собственную, и я не успел заметить, как уже под руку со мной шла Глория. Элиза, шедшая по другую сторону, обреченно закатила глаза.
- Прямо испугалась, что не смогу вас найти, и потом мы разминемся и мне будет не с кем обсудить постановку. Сегодня обещают нечто революционное, такого лондонские подмостки еще не видели! Вы ведь знаете, что будет выступать труппа из самого Чешского Королевства? Я вне себя от волнения…
- Обязательно обсудим с вами это событие. А сейчас извиняемся, но мы уже у своей ложи,
- с облегчением выдохнула Элиза.
- Какое совпадение, я нахожусь в соседней. Обязательно навещу вас в антракте, - просияла леди Крэйвен и скрылась за дверцей.

0

6

Хоть в чем-то эта полудурошная была права: подобных постановок избалованная лондонская публика еще не видела. Морально приготовившись к ласкающей слух родной речи, большинство в зале пришло в изумление, когда на сцену лениво выбрался заросший парень и забился в конвульсиях, подкрепляя свои страдания текстом на чешском языке. Страдал он, надо отметить, неподдельно, орошая периодически сцену слезами и трудовым потом. Больше всех в шоковом состоянии пребывал первый ряд – словно с намерением лишний раз их поразить, с одного из кресел поднялся пожилой господин, поднялся на сцену и, откланявшись, начал аккомпанировать страдальцу на рояле. Тот уже надрывался с багровым лицом, и в отчаянных криках его периодически слышалось что-то похоже на женское имя.
- Боюсь показаться невежественным, но…о чем это?
- Юрген, вы просто неотесанный чурбан, все же очевидно!
– притворно возмутилась я. - В программе же ясно написано, что постановка по мотивам произведения Гете.
- Каюсь, не признал мастера,
- подыграл мне Юрген. – А что, иностранная речь придает некую изюминку этой вакханалии, боюсь, будь происходящее на английском, оказалось бы, что это не постановка, а просто мающиеся от безделья пьяные рабочие сцены.
Между тем на сцене появился объект стараний юного Вертера – молодая бледная девушка, гордо распустившая по плечам сальные локоны. Приказав музыканту играть музыку, она заплясала под задорный мотив. Юноша, между тем, отчаянно завыл, отчего музыкант перешел на медленную композицию. Девица, недовольно посмотрев, снова потребовала музыку и снова радостно заскакала по сцене. Вой юноши снова вернул спокойную мелодию. «Играй», - командовала девушка, и со сцены снова лился веселый мотив. Вертер с криками забился в конвульсиях…
- Какая великолепная и совершенно неуместная экспрессия, - прошептал Юрген. – Интересно, это так по сюжету у Гете, или они просто забыли свой текст?
Словно в свое оправдание, актеры устроили перепалку на сцене. На «шум» сбежались другие действующие лица, один краше другого. Пока остальные включались в разговор, разумеется, на родном языке, самый пожилой из них устроился в кресле, закрыл лицо платком и стал изображать цикады.
- Удивительно, как за непродолжительный период я почувствовала себя отставшей от жизни и ничего не смыслящей в прогрессивных постановкой дурой, - устало произнесла я. Проклятые правила поведения, отчаянно запрещающие в общественном месте крутить уставшей шеей, зевать и глазеть на зал. Моему спутнику, впрочем, спектакль начал нравиться – вяло улыбнувшись, он продолжал увлеченно вслушиваться в разговор.
- Только не говорите, что заинтересовались действием, - обреченно произнесла я.
- Я, кажется, начал вникать в сюжет. Главный герой сходит с ума по этой девушке, но она невеста вон того господина. Уверен, у чешской труппы припасен необычный исход этой линий.
Знаток искусства не ошибался: минут через пять сцену покинули несколько персонажей, оставив троицу и совершенно незаметного музыканта одних. Троица начала резвиться так, что в зале воцарилась тишина и стало душно – к такой откровенности лондонская публика тоже не была готова. Были задействованы все бинокли и прочие окуляры, дабы рассмотреть происходящее непотребство получше.
Ожидаемого разврата не случилось – на самом напряженном моменте компания устроилась в креслах и продолжила общение. Еще через пару минут на сцену вышла молодая женщина, одетая также, как и главная героиня. Та, в свою очередь, встала с кресла, обняла её и ушла со сцены, пришедшая села, и спектакль продолжился, как ни в чем не бывало.
- Юрген, коли уж вникли в сюжет, будьте так любезны рассказывать его мне.
- Не берусь судить, но, кажется, они обсуждают общее будущее – видите, как Вертер лезет с объятиями то к девушке, то к её жениху? Хотя напряжение между ними даже здесь ощущается, уверен, это еще перерастет в конфликт…
- Благодарю, продолжать не надо.

Шапито на сцене достигло невиданного размаха: после попытки главного героя покончить с собой, на сцену выбежали рабочие и, под музыкальное сопровождения музыканта, начали разбирать декорации и выносить их за кулисы. Последним сцену покинул вынесенный рояль, из-за которого так и не удосужился выбраться музыкант. На сцену снова утиной стайкой выскочили действующие лица, натянув рабочие сапоги и пыльные робы. Главную героиню сменила уже третья актриса, что мало смущало остальных.
Немного разглагольствований - и, к моему облегчению, объявили антракт. Публика расходилась медленно, словно ей мешал встать культурный груз. Обсуждать увиденное никто тоже не спешил, боясь ляпнуть что-нибудь не то и прослыть необразованным и неготовым к авангардным постановкам олухом. Все тактично обменивались любезностями и лишенных смысловой нагрузки репликами.
- Стоит поторопиться, пока из соседней ложи не выбежала наша дорогая знакомая, - озвучил Юрген то, что хотела сказать я. Как по заказу, из-за прикрывавших от соседних лож портьер раздался пронизывающий до костей гундос:
- Вы еще не ушли? Если вы еще здесь, подождите меня немного, прогуляемся вместе! Вы здесь?
Нас уже не было еще при первых звуках её голоса.

0

7

* * *
- Многое повидал, но такого действия наблюдать еще не приходилось. Конечно, второй акт был несколько подзатянут, вижу мало смысла в чтении писем Вертера всеми актрисами, которые исполняли главную роль, учитывая, что их все равно в зале никто не понимал. Да и сцена с отрубленной лошадиной головой – очень и очень символично, но несколько чересчур…
- Искренне рада, что мне удалось вас растормошить,
- внезапно прервала меня Элиза. Я замер, так и не договорив. Пожалуй, я совсем недооценил свою помощницу, восприняв её настойчивое требование составить компанию в театр за очередной бессмысленный и безрассудный каприз. На деле все оказалось куда сложнее, не по годам мудрая особа не только видела мое состояние, но и отчаянно пыталась его прервать. И успешно, очень успешно. Свежие и яркие впечатления, новые знакомства и море зрелищ – вот тот вполне простой рецепт, способный вернуть меня к жизни.
Знала бы она, что является одной из главных причин этой апатии…
Мое первое время в Лондоне проходило слишком успешно, это не могло не «аукнуться» в будущем. Слишком быстро окунулся в царившую атмосферу, слишком удачно обзавелся связями, да и еще какими, слишком много узнал для нового лица в городе. А мой успех с возвращением способностей? Определенно, меня поддерживали высшие силы, жаль только в определенный момент они решили, что и так для меня слишком много сделали. Решили - и разом отвернулись, в самый ответственный момент..
Многим ли знакомо чувство полной бесполезности, бессилия? Когда ты способен на многое, но это никому не нужно; когда ты многое знаешь, но от тебя ничего не зависит? Увы, это чувство и превратило меня в покрывающийся мхом пень посреди гостиной, и кто его знает, во что бы я превращался дальше, не будь вмешательства со стороны моей назойливой помощницы. К счастью для меня назойливой!
Политика в городе переменилась. Нет, спокойнее не стало, по-прежнему существуют Партии и по-прежнему вокруг них назойливой мухой вьется Инквизиция. Даже сложно объяснить, что именно изменилось. Скорее всего, я сам, точнее, мое отношение к происходящему. Мне также стало откровенно наплевать и на возвращение своих способностей. Потратить полтора столетия, накапливая по крупицам все эти силы, лишиться их в одночасье и… плюнуть на поиски? Увы, но так и есть. Та статуэтка, которую с риском для жизни (или все же больше с риском для монахинь?) добывали для меня Элиза с наемницей, до сих пор лежит где-то, и я даже не пытался узнать, какие силы она в себе таит.
И вот она разгадка, почему все стало бессмысленным в моих глазах. Нет, проблема не в том, что мне все уже давно наскучило – это случилось задолго до приезда в Лондон, в конце концов. Все гораздо проще и прозаичнее: я снова видел сон о будущем, будь они прокляты, эти сны, и в этот раз будущее мне совсем не понравилось. В этот раз не было ярких картинок о городах будущего, о достижениях прогресса и о личностях, которые еще перевернут мир; в своем сне я заглянул буквально на несколько лет вперед. Я знаю, каким будет исход Войны, если, конечно, все будет идти своим чередом, и я в него не вмешаюсь. Я знаю, что случится с Лидерами – правда, меня рядом с ними не будет. Меня вообще не будет в Лондоне, когда произойдут исторические события. Лицезреть себя я имел удовольствие недолго, в очередной раз убедившись, что снова буду одинок и равнодушен ко всему происходящему; мимо проносились те, кто так или иначе встречался мне за последнее время, у каждого была своя судьба и свой путь. Моего, пожалуй, единственного друга Элизы во сне не было совсем…
- Расскажете вкратце концепцию спектакля – мне еще предстоит блистать в обществе, так хоть докажу лишний раз статус образованной девушки. Только объясните доступным языком, дабы я ничего не напутала. Хотя, судя по одухотворенным лицам Высшего Света, я могу нести любую ересь, меня все равно поддержат. Юрген, ну что вы опять заскучали? Посмотрите, как успешно прошел наш совместный выход! Завтра все только и будут, что обсуждать дочь Соннерсов, появившуюся на передовой постановке в экстравагантном туалете и при экстравагантном кавалере. Если не сильно возражаете, поддержим этот слух теплым еще с недельку – на той неделе обещают выставку маринистов…
Элиза беззаботно щебетала, снова обряжаясь в меха – лишь после спектакля, на поклоне актеров, я успел заметить, как она устало зевнула, отвернувшись в сторону – и через мгновение уже снова сияла и излучала энергию. Интересно, как скоро она «сломается», если поживет с моё?
- А вот и вы! Как хорошо, что вы меня подождали, иначе бы я решила, что вы меня избегаете! – материализовалась рядом с нами леди Крэйвен. – Искренне надеюсь, что до вас дошел смысл постановки, иначе мне даже будет не о чем с вами поговорить по пути домой.
Элиза вздрогнула и зашлась в кашле.
- Сожалеем, но мы хотели прогуляться немного по вечернему Лондону, - капая патокой на пол, возразил я. – Но уверен, что мы обязательно встретимся с вами в другой обстановке, и обо всем поговорим, - стоявшая позади Глории Элиза в ужасе замотала головой. – Ну или просто когда-нибудь встретимся. А сейчас приношу свои извинения, но мы пойдем.
- Ну что же вы, собираетесь идти пешком до дома? Отдает каким-то мещанством,
- изумилась Глория.
- Почему же, мы поймаем извозчика на улице…
- Так вот в чем проблема? Так бы сразу и говорили,
- счастливо заулыбалась навязчивая дама, моментально ухватившись за нас. – Меня поджидает личный экипаж, потому поедем вместе, куда скажете.
Нам ничего не оставалось, как обреченно плестись рядом с ней – этой компании не избежать, поняли мы. Переглянувшись с Элизой, я понял, что нас беспокоит один и тот же вопрос: какой адрес указать, дабы не выдать себя, поехав к особняку на территории гетто?
- Где же этот бездельник? – недовольно ворчала Глория, высматривая среди возниц собственного. Наконец, у стоявшего в конце улицы экипажа загорелся фонарь, и сидевший на козлах человек помахал им. При нашем приближении он ловко соскочил со своего сидения и распахнул перед нами дверцу. Окна были плотно завешены, да и выглядел транспорт под стать хозяйке – малоприятно и неуютно.
- Позвольте помогу вам, - услужливо подал руку Элизе возница. Та, придерживая подол, поднялась по заботливо приставленной ступеньке и заглянула внутрь.
- О, да тут еще кто-то есть! – и тут же исчезла внутри. Я ринулся следом, оттолкнув стоящего с вытянутой рукой кучера. Внутри действительно были люди, притом в изобилии – один держал вырывавшуюся Элизу, другой нацелил на меня оружие. Третьего разглядеть не удалось, ибо он устроился в темном углу.
Поняв, что бежать бессмысленно, я покорно уселся. Хлопнула дверца – это следом прошла и плюхнулась на сидение рядом с неизвестным леди Крэйвен, с торжествующим видом оглядывая нас. Зловеще молчащей она мне нравилась еще меньше.

0

8

- А они вполне благоразумны, - неизвестно к кому обращаясь, довольно констатировал по-прежнему остававшийся в тени человек. – Многие из них начинают отчаянно сопротивляться, когда их ловят.
- Благоразумны? Да она укусила меня за руку,
- возмутился здоровяк, еще недавно удерживавший меня, и для пущей убедительности потряс рукой, продемонстрировав «боевую рану». Я презрительно фыркнула:
- Считай, что легко отделался. Попадись ты мне в другое время, разорвала бы в клочья.
- Какой гонор, сразу чувствуется происхождение!
– расхохотался неизвестный, судя по всему, являвшийся здесь главным. Мерзавка Глория, заманившая нас в эту ловушку, заулыбалась было, однако, наткнувшись на мой взгляд, поежилась и закуталась в облезлые меха. Меха, конечно, были новыми, однако на ней они все равно смотрелись изрядно потасканными. Юрген вовсе никак не отреагировал, продолжая задумчиво жевать губу.
- Что вообще все это значит? Это похищение, я так понимаю, да? О, будьте уверены, моя семья это просто так не оставит. Даже заплатив выкуп, вас все равно будут искать, а уж если со мной что-нибудь случится…
- Бросьте свои увещевания. Никакого выкупа не будет,
- прервал меня главарь.
- В каком смысле? – осеклась я. – Тогда к чему все это? Немедленно выпустите нас, это в ваших же интересах. И вообще, куда вы нас везете? – Тут меня осенило. – Меня продадут в рабство? В бордель? Да как вы смеете!
- На редкость говорлива, причем лексикон отнюдь не в духе высшего общества. Видимо, сказывается круг общения,
- снова непонятно кому сказал неизвестный. Дав понять, что интерес ко мне потерян, он повернул голову к Глории. – Даже не знаю, как благодарить вас за содействие, леди Крэйвен. Если бы не ваше сотрудничество, не знаю, как скоро бы представилась возможность поймать их без лишнего шума.
Глория расплылась в довольной улыбке и извлекла из-под складок одежды свою длань кухарки. Неизвестный приложился к ней почтительным поцелуем, продемонстрировав нам с Юргеном два памятных зрелища: во-первых, показав наконец-то свое лицо, и, во-вторых, вызвав приступ тошноты от лобзания руки Глории. Я недовольно скривилась, Юрген и вовсе поморщился.
- Вы же знаете, как преданно я отношусь к великой цели нашего общества, - пропела она, снова спрятав свою клешню. – Как только я узнала, что они присутствуют на вечере, то сразу же поспешила отправить слугу с письмом для вас. Втереться к ним в доверие не составило ни малейшего труда, вы ведь знаете, что я обладаю даром притягивать к себе людей.
Я снова фыркнула, Юрген улыбнулся.
- Могу теперь я поинтересоваться происходящим? – спросил он. – Я требую объяснений: кто вы, что все это значит, и куда мы едем?
Неизвестный задумчиво посмотрел на него, словно мысленно взвешивая все «за» и «против». Главарь обладал вполне заурядной внешностью, был одет вполне обычно и даже в деталях был непримечателен настолько, что имел все шансы быть забытым уже через пять минут после прощания. Исключение составляли лишь его взгляд и голос: первым он пронизывал насквозь, вторым, уверенно и немного властно, обволакивал вас.
- Что ж, хуже уже не будет. Как я уже объяснял уважаемой мисс Соннерс, это отнюдь не рядовое похищение, и никакой цели выкупа мы не преследовали. Вы оказались здесь лишь по причине своей…необычности. Особенности, если вы меня понимаете.
- Наше общество отлавливает таких, как вы, и истребляет!
– не выдержала Глория, злобно скривившись. Взглянув на меня, она снова сникла и затихла.
- Кажется, я начинаю понимать. Вы - Инквизиция? – тихо произнес Юрген. Услышав его догадку, я вздрогнула.
- Практически верно, - кивнул похититель. – Мы действуем в рамках Инквизиции, однако преследуем свою особую цель.
- И что это за цель, если не секрет?
- Инквизиция отлавливает всех Нелюдей без разбора, уничтожает их или обращает на свою сторону – тут уже решать ей. Ей нет особой разницы, революционер вы или рядовой Нелюдь, «обращенный» всего пару дней назад. Наше же общество, действуя от Ёё имени, выполняет куда более деликатную работу: мы чистим Высшее Общество от таких, как вы.
- И много ли таких, как мы, в высшем обществе?
– поинтересовалась я.
- Более чем хватает. Сложность нашей миссии заключается в двух ключевых моментах. Для начала - суметь выявить Нелюдей среди знатных и уважаемых граждан, а это невероятно сложно. Чем выше положение у лица, тем больше усилий он приложит, дабы скрыть свою тайну. Да и вам ли это объяснять, мисс Соннерс, достаточно вспомнить, сколько усилий приложила ваша семья, дабы скрыть ваш секрет.
При упоминании моей семьи сердце заколотилось, как бешеное. О боги, Инквизиция все знает! Все усилия моих родителей оказались тщетными, скоро все узнают правду!..
- Да на вас лица нет, мисс Соннерс! Ну же, не стоит так волноваться, ваши родные не пострадают, а ваш секрет так и останется секретом. Это и есть второй особый момент в нашей деятельности: деликатность исполняемых поручений. Инквизиция любит показательные казни, дабы лишний раз припугнуть Нелюдей, но мы имеем дело с влиятельными и знатными людьми, мы просто не можем позволить себе скандала и огласки.
- Так…так что же со мной случится?
- Вы просто исчезнете, мисс Соннерс. Дочь уважаемых горожан, превращающаяся в оборотня, а так же её спутник, успевший изрядно накуролесить маг – да-да, мистер Хаабермастер, про вас мы тоже не забудем – так вот, оба просто исчезнут без следа. Истинную правду будет знать только наше общество, так что можете не бояться, что это когда-нибудь всплывет наружу и как-то навредит вашей семье.
- Что вы понимаете под «исчезнут без следа»?
– спросил Юрген.
- По-моему, это и так очевидно. Как я уже говорил, показательная казнь нам не нужна. Чем тише мы вас устраним, тем лучше для всех…

===> Рабочий квартал на окраинах города

0


Вы здесь » Пандемониум » Улицы Лондона » Хрустальный дворец в Гайд-Парке